DC
Apocalypse
комиксы DC • постап • NC-17
новости

Алек — 23 поста

Памела — 17 постов

Покоритесь Дарксайду

Лучший пост от Харли Квинн Ее личное сокровище, дорожка в будущее, которого она не знала, красовался острыми углами тела, показывая изгиб позвоночника за плотной тканью смирительной робы. Харлин прикусила губу. Еще чуть-чуть я смогу ее снять. Как знак доверия между психиатром и пациентом, конечно, символ того, что ей больше нечего бояться. Он ее, а она его. И... Легкий румянец коснулся щек. Мутная смесь эндорфинов и акситоцина уже бежала по молодому телу, забирая концентрацию, затуманивая мысли желанием.

Лучший эпизод Still waters run deep Бэтгерл и Барри Аллен

флудер Коннор

почетный мыслитель Рой

ваша смерть близка!

    DC: Apocalypse

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » DC: Apocalypse » More than meets the eye here » Bad romance


    Bad romance

    Сообщений 1 страница 7 из 7

    1

    BAD ROMANCE

    Harley Quinn & Dinah Drake

    Дата и место: 13/05/2018, торговый центр Готэма


    https://imgur.com/bP4a7ms.gif https://i.imgur.com/lC7zUi7.png https://imgur.com/JGH9E0F.gif https://i.imgur.com/5boSr0U.png

    Харли плохо, Харли вне себя. В порыве отчаяния она забаррикадировалась внутри магазина и вырезала весь персонал, желая доказать драгоценному Пирожочку, что достойна его. Жизнь Канарейки давно состоит из одних только черных полос. Но она приходит на помощь полиции, чтобы арестовать клоунессу.

    +2

    2

    Харли прохаживалась по единственному проходу держа любимый (на сегодня), деревянный молот на плече. С права от бывшего доктора психологических наук, подвывая многоголосьем, трясся ряд из пяти сотрудников небольшого магазина игрушек (многовато для такого, но ей повезло с пересменкой). Связанные цветным нейлоном слинки (неожиданно крепкая игрушка) они отчаянно хрипели, пытаясь вытолкнуть из глотки смятые до неузнаваемости маски клоуна, кое у кого изо рта торчали клоки разноцветного, лохматого канекалона, влажные дорожки слез едва блестели в слабом свете единственной лампы. Те полки, что еще не обрели форму обломков нестройным, но массивным забором защищали тесное помещение от окон и дверей.

    - Какого хуя кракена, все еще продаются эти тупые маски? - Хруст осколков разного происхождения отбивал нервный ритм шагов. - Этот ебанутый город ебанут окончательно! - Белая маска с красной исподней, аффектом стояла перед глазами. - В ухо трахнутые дебилы! - Вопила Квин в исступленной ярости.
    Ничего. Вселенская пустота осталась в душе, когда ОН ушел, оставив ее. Осколки любящей души впивались в ее раздробленное я, оставляя потоки метафоричной крови. Но боль была подлинной. Въедливые маленькие челюсти копошились под кожей. Длинные, зубастые черви проедали кишки. Склизкие паразиты присосались к полушариям. Но ей было все равно. Навязчивые телесные галлюцинации не удостоились и толики внимания. ОН исчез. Растворился во тьме скучного мира. Оставив за собой визжащий кусок мяса, который когда-то был самой Харли Квин.
    Ревность к неизвестности испепеляла.
    Люди дрожали. Кто-то описался. Кто-то пытался молить о пощаде, как мог, одними глазами.
    Пленник упал.
    Среди резины и искусственных волос можно было различить белую пену. - Я что разрешила ложиться?!?! Разукрашенный трупоед!!!- Из горла вырывается звериный рык. Клоунесса в один прыжок оказывается рядом с жертвой, пинком разворачивает его на спину и продолжая рычать прыгает на грудь. До тех пор, пока ребра не хрустнули под тяжелыми ботинками, а белая пена не стала кораллово-розовой. Она оседлала живой еще труп, вибрирующий от последней агонии, и заплакала. Навзрыд почти по детски обиженным голосом. Не слыша, как оставшиеся бедолаги в ужасе отшатывались, стараясь уползти от кровавого безумия. Тщетно.

    Толика горя вытекла из покрасневших глазниц горячими слезами. Маленький уголочек разума вернулся к женщине, проясняя видимое пространство. Лицо с размазанной, растекшейся краской у глаз повернулось к человеческим червячкам, что пытались ползти к черному выходу. Она встала, спокойно прислонила молот к поломанному стулу и неспешно двинулась за пленниками. - Дело совсем не в тебе. Просто на первой стадии горя, лучше всего выместить адреналовую реакцию, на неодушевленные предметы. Просто чтобы аннигиляционной ярость не захлестнула человека и не пострадали близкие. - Первый пойман и возвращен в исходное положение. Тот, что обоссался. Смуглый брюнет. - Понимаешь. Я не могу ЕГО ранить. ОН самый важный человека в мире, такую любовь нельзя терять. -  Второй. Пышная рыжая девушка. - Потом будешь жалеть... Да я знаю, что он полон насилия, но это форма выражения любви. - Третий. Седовласый, сморщенный старик. - Конечно, ты скажешь, что это абьюзивные отношения. Но знаешь что? Во-первых, это не твое дело! Во-вторых, мне виднее!!! - Голос скатывался на истеричный крик. Четвертый. Худощавый, прыщавый пацан с мышиными волосами. -  Че ты пялишься на меня своими пустыми глазницами! - Арсенал на поясе опустел на армейский нож с цветастой рукояткой, чтобы воткнуться в глаз подростку. Крови было не много, белок вытек первым, потом уже (второй раз) белизна подкрасилась кровью. Острый наконечник лезвия пробил череп и воткнулся в стенку. Харли убрала руку, продолжая сидеть на корточках и разглядывать творение своих рук.

    - Знаешь! Я понимаю, что должна стать личность. Найти свои интересы. Заняться чем-то по мимо наших отношений. - Чокнутая вернулась к своему молоту и снова водрузила его на плече. - Тогда он увидит какая я и... - Вдруг она одной словно очнулась, будто впервые увидев истекающих ужасом людей перед ней. - А вы что тут забыли?

    Тонкий визг сирен, хруст громкоговорителя, скрежет шин. Все это постепенно пробиралось в сознание Квин предчувствием угрозы. Блядь!

    +1

    3

    Ебучий дождь, ебучий день и злоебучая жизнь. Если коротко, то смысла продолжать комедию и делать вид, что веришь, будто все наладится, уже никакого. Дина устала заставлять себя улыбаться, вперед всех бросаться в самые сомнительные авантюры ради каких-то высоких идеалов, на которые ей, по большому счету, насрать. Последние лет шесть Канарейка только создавала видимость движения вперед. Куда-то моталась, кого-то ловила просто потому что они плохие, надо их остановить, ведь невинные пострадают. Но разве было хоть кому-то дело до её собственных страданий? Интересовался ли кто-нибудь, с какими мыслями она просыпалась по утрам и что обдумывала во время пробежки? Всем насрать, отчего ты в итоге загнешься, лишь бы сейчас была бодра, весела и рвалась в бой.

    Дина чувствовала себя никчемной. Сердце разбито вдребезги, состояние как будто стадо слонов пробежалось, и ничего не хотелось. Даже дышать. Но зачем-то надо было держаться. Выискивать смысл бессмысленным действиям и надеяться, что однажды станет лучше. Вот только нихрена легче не становилось. Чем дальше — тем больше росла дыра в груди, закрыть которую не смогла бы и вся галактика. Канарейка перестала быть собой, она была предана человеком, за которого готова была умереть, и раздавлена им же. Самое дурное в этой ситуации то, что Дина даже предъявить ему ничего не могла — её муж её не помнит, она чужая для него, а он выбрал путь, который посчитал наиболее выгодным для себя. И на этой дороге не было места совместному прошлому, которое дорого было лишь одному из двоих.

    Она отпустила. Не могла не отпустить. Да и не спрашивал её никто, хотела ли. Перебирая немногочисленные совместные фото Дина скатывалась все ближе к дну, и готова была суициднуться, если бы не обещала завтра прийти на прослушивание в местный бар на углу. Музыка и написание стихов — вот то немногое, что позволяло хоть немного выплеснуть эмоции и не свихнуться окончательно. А еще еженощный мордобой помогал выпустить пар не перебить все зеркала в квартире.

    Как обычно, Дина, находясь в полном одиночестве, слушала полицейскую волну в поисках приключений на свою задницу Костюмированных героев в Готэме имелось достаточно, так что она не лезла в “большие” дела сурового бати и обожаемого им клоуна. Дине не хотелось многолетней вражды, ей бы что попроще, чтобы выгулять внутреннего зверя, а после уйти спать Однако когда передали оповещение о том, что подруга клоуна забаррикадировалась в одном из павильонов торгового центра находящегося неподалеку, Канарейка решила пересмотреть принципы. Она услышала, что Харли, судя по всему, переживала проблемы со своим Пирожочком и оттого сильно горевала. Называйте это низостью или как хотите еще, но в тот момент Дине неимоверно сильно захотелось увидеть кого-то такого же жалкого как она сама; кого-то, кто чувствовал бы то же, что и она; кого-то, кто пытался, как умел,справиться с горем.

    Наскоро натянув кевларовый костюм, Канарейка прыгнула на байк и помчалась по темным улицам Готэма. Сидеть в оцеплении здания она не собиралась, да и штурмовать, воспользовавшись имеющимися входами и выходами — было бы крайне глупо. Пусть копы этим займутся, а она найдет обходной путь. Такой лазейкой стало стеклянное окно на крыше, которое она разбила с помощью крика. Вместе с vногочисленными осколками Дина приземлилась на мраморном полу, предварительно сгруппировавшись.

    Картина, которую она увидела внутри, повергала в шок.

    Матерь божья!.. — негромко проговорила она, пребывая в полном оцепенении. Она знала, что такое боль и знала, как сильно она способна разрывать изнутри, выворачивая куски живого. Но вымещать злость на ни в чем не повинных людях… этого Дина понять не могла

    Эй, Квинн! — бросила она, скривившись от отвращения. — Мы обе знаем, чем это закончится. Сдавайся, и всё произойдет быстро и приятно для тебя.

    Канарейка не надеялась, что Харли внемлет ее словам и примет предложение. В глазах арлекины она такая же ходячая груша для битья, только наполненная не песком, а кровью. А значит придется повозиться, выписывая кренделя на скользком от алой жидкости полы и пытаясь не завалить преступницу ненароком.

    +1

    4

    Острые грани разбитого сознания замерли в положении "понимаю, что происходит", но надолго ли? В нос ударил запах крови, смешанный с затхлым запахом самого магазина, ну и конечно без мочи не обошлось. - Ссука, вас что к горшку не приручили? Кто это сделал!? - Тоном строгой воспитательницы сказала Квинн, нависая над своими неожиданными жертвами. У нее давно не было приступов диссоциации, но весть о смерти Пудинга словно кровавый прибой захватывала искалеченное сознание, не давая надолго вернуться в травмирующую реальность. Боль. Она сладкая на коже, но внутри горит. Увы, стезя фрикессы держать кровавую марку - случайным свидетелям ее горя пора пасть на алтарь безграничной скорби Харли Квин.
    Все еще живая троица мычала и извивалась. Старик и рыжая недвусмысленно мотали всем чем могли на парня, показывая всю силу инстинкта самосохранения. Убей его, а не меня, я хороший, я тебе помогаю. Ха.. Отвращение скривило рот клоунессе - предательство, единственное явление, которое она по-настоящему ненавидела. Ну только если не ради Мистера Джея, ради него не считается, ей не считается. Обоссаныша я прикончу потом, надеюсь он еще и титул обосраныша себе не заработает пока я...

    Тяжелый молот скользнул с плеч. Перехват двумя руками. - Знаете в игру с хомячками? Надо успеть спрятаться в норку! - Злобная улыбка ночным кошмаром засверкала в слабом свете. - Только вы их не вырыли! - Широкий замах над головой, глаза бегают от одного к другому - пусть будет сюрприз. И...

    — Эй, Квинн!
    - А? Это ты? - Харли резко развернулась, но не в сторону Канарейки. - Не ты? А кто? - И словно получила ответ медленно повернулась корпусом к Дине. - Ты настоящая? А то знаешь я уже устала от всех этих видений. - Молот вместе с облегченным вздохом жертв глухо стукнулся о деревянный пол. Арлекина приобняла длинную рукоять правой рукой и ритмично постукивала по просмоленному дереву ободранными ногтями. - Приятно? Решила сделать мне приятно? - Квинн демонстративно прищурилась. - Что-то я тебя не узнаю. Или узнаю? - Тяжелый вздох, сопровождаемый возмущенным стоном. - Блядский персик, ну разве ты не видишь, что мне нужно разобраться кое с чем? Сложно прийти на пять минут позже? - Вдруг клоунесса замирает. Смотрит пару долгих секунд в никуда. Роняет на вонючий пол острые слезы. Поджимает грубы с размазанной помадой, опускает взгляд на пол.

    - Извини Птичка, но мне очень нужно убить или умереть. - Харли поднимает на Дину спокойные, даже ясные глаза. И старается успеть до ее реакции, размазать старику череп тяжелым ботинком. Что поделать он был в середине бедовой троицы, самая удобная позиция для быстрого удара. Наклон для инерции, между ногами почти прямой угол, коленка прижата к животу. Миг и пружина сорвется.

    Чего она хочет? Смерти? Доказательств? Обычной приятной физической боли, которая обязана притупить боль психическую? А может адреналин раскалит вены в пылу сражения, забирая внимание от потери к врагу?

    - Канарейка, Канарейка, к меня к тебе затейка! - Хриплый, срывающийся на высокие тона голос, прозвучал неестественно громко в краткий миг, когда все замерло в ожидании развязки.

    0

    5

    Чем больше всего не нравился Готэм Дине, так тем, что рано или поздно приходилось натыкаться на психов, которым самые омерзительные вещи казались милой забавой. А еще Канарейка банально не понимала, что эти умалишенные от нее хотели. Её мозги работали по-другому, и нередко Дина терялась в догадках, что должно произойти дальше и как этого не допустить.

    Можно сказать, прежде ей в какой-то мере везло: за без малого десять лет карьеры линчевателя на Джокера она не натыкалась (хоть в чем-то спасибо старому Мышу). Чего не скажешь о его подружке. На фоне клоуна Квинн, возможно, казалась безобидной мартышкой, кивающей в такт словам хозяина, но какое же это заблуждение на самом деле! Харли не милашка и не бессильная куколка, только и способная, что с щенячьей преданностью взирать на объект обожания. Она — психопатка еще большая и жестокая, чем зеленоволосый уродец. И, наконец, выйдя из его тени, арлекина показывала всю бескрайность своего помешательства. Для нее нет запретного и не существует ориентиров — она верит, что осталась совсем одна против большого и враждебного мира, где никому нет до нее дела. Хотя, погодите, что-то Дина расчувствовалась и приписала ненормальной мотивы и эмоции, которые, по мнению птички, могла бы испытывать сама, окажись она на месте Харли. Но стоило признать: иногда может и не быть веских причин для тех или иных действий, дерьмо в жизни просто происходит, нравится тебе это или нет. И не стоит искать Квинн оправданий.

    Именно с таким настроем шла Канарейка к зданию торгового центра. С таким же вламывалась внутрь и со злобой во взгляде обратилась к клоунессе. Но что это? Слезы на напудренном бледном личике? Гримаса опустошения и глубочайшей скорби?.. Канарейка вздохнула, замявшись на долю секунды. Она умела сочувствовать и знала, что случилось с дружком Харли. Вот только ее методы борьбы с болью были явно не теми.

    Дина крикнула, и волна звука отразилась от стен помещения. Силой крика клоунессу отбросило в сторону, подальше от уцелевших заложников. Да, да, все присутствующие какое-то время будут маяться от головной боли. Скорее всего, кто-то оглохнет на несколько часов, а после будет в состоянии контуженного. Но лучше так, чем распрощаться с жизнью, верно? А потому Канарейка не рассыпалась на сомнения и не колебалась, когда нужно было действовать. У нее не было времени на раздумья, когда на кону стояли человеческие жизни.

    У б и р а й т е с ь, — отчетливо произнесла она, чтобы те, кто слышать не могли, читали по губам.

    Повторять Канарейка не станет. Будем считать, что на том спасение заложников и окончено, а кто из них не успел или протупил и не смог воспользоваться моментом — их проблемы. Дина никого не возьмет под руку и не проводит до безопасного места. Здание снаружи оцеплено копами, там о потерпевших и позаботятся. А ей в это время нужно позаботиться об арлекине.

    Сделав несколько шагов навстречу клоунессе (нет, отдирать Харли от пола Дина не собиралась), она посмотрела на предполагаемого противника. Канарейка устала. Ей до чертиков надоело разгребать чужое дерьмо, в то время, как собственная жизнь катилась к чертям. И никто не придет на помощь, никто не поддержит, когда хотелось волком выть, и никто не подставит плечо. Она одна в сражении над названием “сраная жизнь”.

    Ты, наверняка, разбита и чувствуешь себя херовее, чем труп. Ты бы с радостью поменялась с ним местами, так? Но ты почему-то здесь, продолжаешь коптить землю, а него нет… Прискорбно, — она передернула плечами, сев возле Квинн на корточки. — А знаешь, что еще херовее? — Канарейка ядовито улыбнулась и покачала головой из стороны в сторону. Плевать, если клоунесса не слышит ни единого слова (она и не должна, по-хорошему), Дине нужно было выговориться; увидеть кого-то, кто понимал, какого это, и точно также не имел возможности исправить произошедшее.

    Нет, детка, не поминаешь. Но обязательно поймешь, — она посмотрела на грязный пол. Ей нравился алый цвет, вязкий, совсем как подсыхающая краска, в которую хотелось окунуть указательный палец и нарисовать кровавые сердечки на белой стене. А запах… она не кисейная барышня, она выросла на помойке и чувствовала вонь и похуже. — И тогда ты пожалеешь, что этот урод не сдох в этот раз.

    И снова смех. Больной, надрывный, сквозь слезы. Гребанный ненавистный Лэнс, почему ты не умер сразу, почему нашелся спустя пять лет и заставил поверить, что не все потеряно! Вселил надежду, пробудил уверенность и сам же всё растоптал!

    “Лучше бы ты умер, — на выдохе произнесла Дина едва слышно. — Лучше бы”.

    А ты пойдешь со мной. Кем бы ни был твой фрик, ни в чем не повинные люди не должны становиться мишенью.

    +1

    6

    Крик пошатнул пространство и время кажется тоже задел. Вещественное рвалось под напором вибрации, распадаясь на труху, показывая свое гнилое содержимое. Удар. Свист. Тонкая струйка крови из ушных раковин. Смех. Ее рот корежит дикий, истошный смех, но она едва слышит его отражение в черепной коробке. Челюсть сводит. Судорога припечатала дикую усмешку к ее лицу, мышечная маска арлекины. Смейся, когда тебе больно - смейся!

    - Деререшишиши! - Скрипела Харли на пропитанной кровью древесине, глядя на мигание догорающей лампы. Темно - светло. Светло - темно. - Мояяяя, колючаяяяя кровь, сольется с твоими глазамиии, когда я уйду к водеее... - Она не слышала ни своих слов, ни слов Канарейки. Птичка драматично щебетала о чем-то личном. Судя по всему, она пережила потерю сходную с самой фрикессой, крошево личности Квинзель, нашептывало ответы на ненужные вопросы: горе такое долгое, что его заволокла пелена усталости, но совсем недавно была ретравматизация, на лицо вероятность депрессивного эпизода средней степени тяжести. Эмоциональная астения как выход из болезненной зацикленности. - Тыыыыы так любииила цветыыыыы... - Сведенная челюсть хрустнула под напором крика. - Ааа меняя не соизвоооолилаааа... - Распахнутые глаза зажглись безумием загнанной гиены, зрачки расширились, впитывая в себя все фотоны, тело сжалось пружиной готовясь к осуществить единственную сладостную цель. - Я умру об тебя!

    Челюсть сомкнулась на собственном языке, на самом кончике. Рот стремительно заполнился отвратительно горячей кровью, но ненадолго, рывок шеи вперед, струя изо рта, так что бы грустные глаза заполнились кровью, сомкнулись в темноте. Прости меня сестричка-психичка, но сейчас тебе нужно осень разозлиться, а не тянуть волыну скорби. А потом я тебе обязательно помогу! Обещание данное нарушенной последовательность самые искренние, так что я не подведу! На инерции движения руки поднялись в опору, чтобы ногами сделать поворот в воздухе, вызывающий зависть у любых танцоров нижнего брейка. Патаму что я Квин, мазафака! Оказавшись на ногах, клоунесса прыгнула к стойке с бытовыми приблудами, разбросанными среди покореженной фанеры, приземлившись на руку она схватила ногами банку с каучуковыми шариками и со всей наличествующей дури кинула ее в сторону красотки в кожанке. По ее расчетам она должна возмутиться и начать собирать шарики. В крайнем случае поскользнуться пока глаза не проморгает.

    Надутые щеки не выдержали и пришлось вылить пригоршню крови на и без того красный пол. Да что тут вообще твориться? Это же не магазин красок. Нет, но среди бутылок с химией посвященной смазке и чистке игрушек оказался Флок Ультра - средство против мутности воды. Каогулянт. И откуда в ее умной голове эти глупые слова? Неужели Госпожа Харлин так и будут пищать из своего небытия? Не успели последние мысли произнестись одним из внутренних голосов, она уже сделал большой глоток очистителя. - Акррбркккууу! - Только и смогла сказать она, после того как ослепительное жжение почти раздраконило ей рот. Розоватая пена почти фантаном вырвалась из нее, свалила на колени, вызывая спазмы пустого желудка. Яд не могу ее убить, но вот на вкус он был отвратительный.

    Ну хоть кровью не истеку! Я не могу умереть пока птица меня не убьет!

    Медленно, по капле, боль возвращала ее в неприглядную реальность. Горе отходило на второй план, пока было больно телу, эндорфины компенсировали потоками лились по венам пытаясь компенсировать агонию, в отличии от ран сердца. Разорви меня боженька, что мне делать? - Ля не мону ико плаштить! - Прохрипела она опухшим ртом, который только начал путь к восстановлению. Травиночка постаралась дать ей защиту, но зачем? Если ЕГО больше нет...

    +2

    7

    Сенсей Ламар учил Дину не забываться во время боя. Что бы ни говорил противник, какой бы ни была обстановка, нужно всегда оставаться начеку, ведь секунда промедления иногда может стать фатальной. Замедленная реакция — и ты труп. Ты в Готэме, детка, и едва ли не каждое отродье этого города-монстра стремится тебя уничтожить. Борись — с обстоятельствами, с преступниками, с собой, черт побери, наконец — или сдохни. Сегодня прекрасный день, чтобы умереть, не находишь? Ровно как вчера и множество дней до этого. Ничего не меняется, изменчиво лишь твое отношение к происходящему.

    Милая клоунесса со светлыми волосами и безумным взглядом небесно-голубых ангельских глаз — прелестное сочетание, способное кому угодно запудрить мозги. Но ты знаешь, кто она, а в нос всё так же бьет запах свежей крови — тут не забудешься, даже если захочешь. Блестящие глазенки с затаившейся на самом дне необъятной скорбью и искривленный рот не должны запудрить мозги и заставить допустить хотя бы мысль, что в этой хорошенькой головке есть хоть что-то человеческое. Она монстр, психопатка, с особой жестокостью прикончившая огромное количество людей, она волк в овечьей шкуре — к ней нет и не может возникнуть сострадания. Но почему Дина пыталась отыскать в арлекине это самое человеческое? Простое и понятное каждому… ведь что-то эта размалёванная кукла должна иметь НОРМАЛЬНОГО? Нет? Или Канарейке просто хотелось увидеть таковое в Квинн? Да, наверное.

    Убиться об неё… прекрасная идея, ведь по сути, отправляясь в этот сраный торговый центр на подмогу полиции, Дина задумывала то же самое. Или нет, всё же немного не так: она не стала бы самоубийцей, но случайно повстречав Костлявую во время задания, не сказать, чтобы расстроилась. Ведь такой финал мог бы стать избавлением. А потому Канарейка криво улыбнулась, услышав эту же идею от Харли.

    Ну попробуй, — произнесла она. — Обещаю, что поблажек делать не буду.

    И вот она заминка, которая могла бы стать роковой, но которой клоунесса не воспользовалась практически никак. У Квинн было преимущество, одним взмахом ножа она могла бы отправить Канарейку на тот свет, однако вместо этого она решила затеять дурацкую игру. Попятившись назад, рукавом вытирая глаза от плотной жидкости, которая дезориентировала, Дина ожидала более ощутимого удара. Поскользнулась на склизкой луже (и чем-то еще) и верно бы рухнула на спину и барахталась как черепаха, если бы в последний момент не схватилась за стену. Нелепейшая ситуация, но этого, судя по всему, и добивалась Харли. Глаза щипало, но разодрать их нужно было немедленно, прямо сейчас. Красные белки на фоне еще более алой маски из чужой крови, должно быть, выглядели устрашающе и в какой-то мере сюрреалистично, вот только Дине было наплевать.

    Да, всё так: арлекина как будто и не собиралась предпринимать попыток укокошить Дину, лишь дразнила в своей по-детски глупой манере. Может напыщенный индюк в костюме летучей мыши и пришел бы в бешенство от таких фокусов и уже был бы на пути к тому, чтобы причинить справедливость, переломав все кости неприятелю, но канарейки — птицы иного полета. И в этот день настроения у нее совсем не было. Так что ж, чем не повод продолжить эту бестолковую пляску!

    Не нужно никого прощать, — прошипела она. Шаг тяжелых ботинок по направлению к Харли. Еще один. — Просить прощения — значит переложить ответственность на кого-то. Хотеть простить — и “не помнить зла”? Мы же не святые матроны, в самом деле, чтобы позволять себе такую роскошь!

    Черта с два. Никого и ничто лично Дина прощать не собиралась. Ибо боль и ненависть являлись движущей силой, способной заставить по утрам открывать глаза и подниматься с кровати. Да, именно так, как бы ни хотелось при этом сдохнуть. Канарейка подошла ближе, затем схватила Харли за грудки, подняв вверх и заставив подняться на носочки.

    Не будь жалкой, Квинн. Этот кусок дерьма не стоит ничего, кроме ненависти.

    Сказав это, она отбросила клоунессу в сторону, где находился стеллаж с кисточками и красками. Что ж, если разносить эту забегаловку, то разносить с помпой. Кровавые жертвы уже есть, репортеры, должно быть, тусуются у входа вместе с полицейским оцеплением. Хотят драки… Канарейка никогда не бежала от мордобоя. А в данном случае он являлся терапевтическим, так что очень-очень оправданным и нужным.

    Клоун рыжий, клоун белый, клоун трус и очень смелый, — чеканила Дина, “прошагав” пальцами по поверхности кассовой стойки. — Вот это да! Только клоуна злодея не бывает никогда!

    Она затряслась мелкой дрожью от смеха.

    КЛОУН УМЕР, ДА ЗДРАВСТВУЕТ КЛОУН!

    0


    Вы здесь » DC: Apocalypse » More than meets the eye here » Bad romance


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно